Тьма и Бесы

Тьма и бесы. Битва за Сафир

Любое произведение — это история. История, которую пишет автор.

Фантастика, пожалуй, самый удивительный из жанров. Потому что здесь невозможно объяснить что-либо одной лишь магией. Хорошая фантастика — это технологии будущего или прошлого, а может быть, и настоящего, которые пришли в голову писателю.

Время так или иначе диктует полёт нашей фантазии. Ведь не так уж и просто придумать что-то, что ты ещё ни разу не видел и не трогал. Другие расы, планеты, технологии, правила, законы, анатомия, мышление и названия. Да всё другое. И я, создавая мир человеческих колоний будущего, перелопатил не одну энциклопедию, пересмотрел сотни документальных фильмов и ещё больше фантастического кино.

Центральными персонажами моего произведения станут братья-близнецы. Они простые рабочие, которые вкалывают в шахтах на благо всего человечества. Крок и Грок никогда в жизни не покидали своей планеты. И допустили лишь одну ошибку, которая стоила им карьеры и будущего благополучия. К счастью или к горю, но это событие в корне изменило их жизнь и предназначение.

Это не совсем обычная книга ещё и в том, что я писал её в непосредственном контакте с читателями в социальных сетях. Я отдавал на суд главы, а они давали свои идеи и обратную связь от прочитанного. Мир «Девятого горизонта» едва ли был бы таким проработанным, если бы не придирчивые и требовательные читатели. А иллюстрации, кстати, созданы нейросетями. Да, такими видит главных героев и мир Сафира искусственный интеллект.

Здесь про любовь, про терпение, про подвиги и про то, что мы сами создаём себе врагов наряду с кумирами. Цикл «Девятый горизонт» про космос. «Тьма и бесы» — это первая часть цикла, завязка и предыстория. Этот роман — дверь в мир девяти колоний далёкого будущего человечества. Начните читать — и вы в этом убедитесь!

Риск

Абсолютная тьма, которой мы не доверяем. Она пугает, за её пеленой может скрываться что угодно. И уж точно ничего хорошего. Так привыкли думать мы на Земле. На Сафире же понятие солнечного света такое же далёкое, как и реликтовое излучение — они что-то слышали, но не имеют понятия, что это такое. Кромешная тьма на тёмной планете — это ясный день, бодрое утро, глубокая ночь или усталый вечер. И там никто не боится сидеть в полной темноте. Как, например, эти двое в огромном роботе где-то глубоко в недрах планеты:

— Слышал новости? Бесогоны продвинулись к полюсу.

— Я не знаю. По-моему, нам всем пудрят мозги. Ну, объясни мне, Крок, откуда у этих мутантов столько оружия? Это точно всё наше. На моей памяти не было ни одной новости, чтобы бесы напали на склад боеприпасов. Но каким-то образом они сбивают гравитоны, взрывают поезда, они даже уничтожают субмарины. Вот как?

— Думаешь, земляне мутят воду?

— Да кто их разберёт. Одно знаю точно — хочу жену землянку.

— Фу, Грок, ты их видел? Маленькие узкие глаза, вот эта их тёмная кожа, говорят, у них волосы растут там, ниже живота.

— А ещё говорят, что они в постели ого-го!

— Ты готов ставить на кон судьбу, чтобы проверить байки о землянках?

— Знаешь что, Крок, я бы рискнул!

Глухой хлопок вдалеке донёсся лёгким раскатом. Кромешная тьма и гробовая тишина ждали чего-то, но голоса молчали. Собеседники вслушивались в пустоту. И хлопок повторился.

— Готово. Включай, авантюрист.

Звонкий щелчок тумблера — и синхронно, со звуком разгоняющейся центрифуги, плавно загорелись белоснежные неоновые полоски, повторяющие очертания рубки сафхантера. Двое близнецов в серо-коричневых костюмах сидели перед проекциями. Оба человека были с лысыми, как яйцо, головами, бело-бледной, как у альбиносов, кожей и большими глазами. Их ярко-зелёные глаза были настолько огромными, словно именно с них рисовали персонажей аниме. Вполне человеческий нос и рот прикрывала прозрачная маска-респиратор с ведущим в обнимающее тело кресло гофрированным шлангом.

— Начинаю плазма-бурение.

— Принял. Жидкий азот заряжен, показатели в норме, правый насос — давление сто.

— Начинаю обратный отсчёт до запуска плазма-турбины. Десять, девять, восемь, семь, — пятидесятиметровый робот с «впившейся» механической рукой в скалу начал трястись и дребезжать, как старая фермерская машина, — шесть, пять, четыре, три, два, один.

— Зажигание. Пуск.

— Поехали!

Взрыв зажёг внутри «руки» огненный комок, который по прозрачной трубке, закручиваясь в направленный густой вихрь, плавно направился к камню.

— Давление.

— Сто двадцать. Включаю второй насос.

— Нужно двести.

— Я хочу попасть домой к шестому сектору и с новостным сюжетом о нашем новом рекорде.

— А я хочу попасть домой живым!

С края проекции появилось лицо девушки с «дулькой» на темечке из волос и такими же огромными глазами. Вот только явно выпученными в гневе на пилотов:

— Немедленно осуществить залп!

— Мара, скройся с дисплея, ты отвлекаешь, — Грок хладнокровно смотрел на показания датчиков. Жестом махнул левой рукой вниз, и проекция головы девушки стала в три раза меньше. Как и громкость её голоса стала в три раза тише.

Крок неуверенно заёрзал в кресле и поправил маску:

— Температура шестьдесят одна тысяча, давление сто девяносто.

— Нужно двести.

— Брат, ты нас угробишь!

— Только не в мою смену.

Защитное стекло в капсуле с перегретой плазмой треснуло, в кабине завизжала сирена, а женский роботоголос отрапортовал из колонок: «Внимание. Плазма-капсула — критическая нагрузка».

— Крок, ты — лучший пилот сафхантера на Сафире. Я — лучший оператор сафхантера во Вселенной. Я же не сомневаюсь, что ты успеешь установить линию до прожига азото-капсулы.

— Я польщён твоим доверием, но я не вызывался на соревнование с самим собой. А тем более с риском для жизни.

Грок немного вытащил изо рта кончик языка и прикусил его. Он прищурил свои большие глаза и надавил на проекцию курка, выросшую перед его пальцем. Механическая рука выдала струю жидкого азота под давлением.

— Мара… Прости меня за всё.

— Не-ет! — огромные глаза девушки были налиты слезами.

— Пообещай мне, Мара, что ребёнка, которого ты носишь, ты назовёшь Грок.

— Вот и хорошо! — бодро и самодовольно вскрикнул Грок, перебив Мару на полуслове, и механической рукой принудительно толкнул спиральный электрод внутрь капсулы.

Плазма пушечным выстрелом вырвалась из стеклянного баллона, вращаясь по заданной траектории, как по спирали, входя в скважину, пробитую в чёрной скале. Механическая рука с жужжанием открутилась от вбитого штифта в стену каменной скалы. Огромный робот вытянул металлический гофр из пробитого им отверстия, прижался «ногами» к стене и, словно пловец, оттолкнулся от неё, делая сальто со свистом работающей на пределе гидравлики.

Робот в одной «руке» тянул огромный трос, а второй разбивал препятствия. За окном рубки к правой стреле подбиралось зелёное свечение сафита.

— Это же водородная бомба… Десять! — Грок замахнулся и ждал команды напряжённо глядящего вперёд Крока. И вдруг тот крикнул:

— Огонь!

С артиллерийской точностью робот ввинтил в замок приёмника «руку». Всё случилось в мгновение ока: щёлкнул засов, отстрелилась «рука», трубка наполнилась зелёным свечением — газ стал подаваться внутрь платформы. А робот-добытчик, точнее, только его небольшая уцелевшая стотонная часть, с сидящей в рубке парочкой пилотов на полной скорости врезался в бетонную стену платформы.

Братья Торины были всё же живы. Разбитый робот остановился прямо перед окном Мары. Девушка оказалась беременной. Её большой живот мешал протиснуться к рубке робота, в которой разгоралось пламя.

— Крок! Грок! Очнитесь! Спасателей сюда! Медика! — девушка облокотилась на спинку стула и посмотрела на пол: отошли воды.

Своей выходкой братья заставили Мару перенервничать настолько, что организм решил выпустить малыша на свет, пока ещё чего хуже не приключилось. Гравитон скорой летел на двухкилометровой высоте. Горящие желтоватыми гирляндами полоски уличных фонарей паутиной исполосовывали тёмную планету под ними. А на Сафире ночь всегда.

Минус один

Каждый сафирианин проходил это на уроках истории в школе. Что когда-то цивилизация земных людей жила только на планете Земля, которая находится в Солнечной системе у края галактики Млечный Путь. Пятнадцать тысяч лет назад землянин, некто Ганс Вольхберг, создал первый направленный телепорт, и колонии людей стали перебираться на близлежащие планеты. Однажды, по воле случая, оператор космопорта Юрий Синицын тупо промазал. И направленная волна ушла в открытый космос с людьми и техникой, пока в глубинах Вселенной не упёрлась в чёрную планету, которой никто никогда не видел в свои телескопы.

Сафир — космическое тело, у которого нет ни одного спутника, и сама планета не вертится вокруг какой-то звезды. Но атмосфера планеты на 97% совпадала с земной, на 3% чище и совершеннее. В недрах новой земли полно пресной воды, а ядро достаточно горячее, чтобы температура на поверхности была комфортные двадцать пять градусов.

Вторым грандиозным открытием оказалось, что на Сафире есть уникальный минерал — сафит. Его можно есть, лечиться им, использовать как удобрение или топливо. Грамм этого вещества способен выделять мощнейшую энергию десяток атомных лет, и никакого излучения. Минерала на планете столько, что можно было поработать несколько часов лопатой, забросить в землю электрод, подключить провода — и лампочка обязательно загорится.

Единственное, что за пятнадцать тысяч лет изменилось, так это глаза. Они у сафириан стали в два с половиной раза больше, а зрачки у всех как один — ярко-зелёными. Всё благодаря тому же сафиту. Появлялись и другие мутации: темнокожие, с глазами гораздо больше человеческих, впалыми носами и ушами, длинными и тонкими конечностями. Со временем они расплодились, провели у себя в резервациях сговоры и пошли войной на людей. Бесы, как стали их называть, вырезали две трети человеческого населения. Остановил их лишь звёздный десант с Земли. И последние тысяч десять атомных лет продолжается эта война.

— Чем вы думали?! Кто так делает?! Вы вообще понимаете суммы ущерба, которые вы принесли Альянсу?

Братья Торины, как двоечники, стояли с понуренными головами перед прыгающим за своим столом кучерявым большеглазым мужиком в чёрном костюме.

— Крок, ну, ты скажи мне, ты же не твой шальной братец. У тебя же сто баллов из ста по логике, физике… по всему на свете! Как ты допустил, чтобы этот придурок разогнал плазма-заряд почти до восьмидесяти тысяч?

— По уставу я обязан подчиняться оператору сафхантера до момента принятия штурвала.

Грок сделал шаг вперёд. У Крока родился сын, который сейчас в тяжёлом положении. Не до амбиций.

— Зор Хор, все же прекрасно понимают, что в случившемся не может быть ничьей вины, кроме как моей. Крок Торин выполнял требования устава. Он спасал не наши с ним жизни, а жизни миллиардов людей на этой планете. А я пошёл на неоправданный риск. Готов подписаться под рапортом о признании своей вины.

— Нет, — поднял голову Крок.

— Да, — ответил управляющий. — Я обязан уволить вас обоих. Но вы оба лучшие, так оставлю хоть одного.

Через атомный час близнецы сидели в баре и пили.

— Грок, что ты теперь будешь делать?

— Не знаю, может, пойду в Лигу гладиатором. А что, я же в хорошей форме! Знаешь, брат, мне всё Земля покоя не даёт, — Грок мечтательно поднял глаза. — Там светло, небо над головой голубое, иногда с неба льётся вода, иногда сыплется замороженная вода, как её…

— Снег.

— Да, снег! Водоёмы до горизонта… Это же и наша история! Почему нас туда не пускают?

— Брат, я люблю этот мир, это мой дом, это моя родина. И пусть всё на Сафире существует исключительно при помощи высоких технологий и сафита. Это всё неважно. Ведь я же отсюда, мне здесь комфортно.

— Нудный ты тип, Крок. Как жена, как сын?

— Мара поправляется. Сын держится, твой тёзка, как и обещано.

— Ну, вы единственные люди на планете, ради которых я готов на всё, — Грок протянул кулак брату.

Крок ударил кулаком в кулак брата: «Мир тебе и свет». — «Мир тебе и свет». Грок молча встал из-за стола, вышел в дверь и, удаляясь, словно растворился в уличной темноте.

Бесы

Следующие десять атомных лет Крок больше ни разу не видел Грока. Легендарный союз добытчиков-близнецов сафита распался. Крок с Марой воспитывали и мальчишку Грока, и второго ребёнка Миру. Принципы жизни сафириан не позволяли им жить прошлым.

Сафирская цивилизация была эталоном чистоты. Чистоты крови, чистоты планеты, чистоты мышления и речи. Не было у сафириан такого понятия, например, как развод. Люди на этой планете сходились раз и навсегда. Пятнадцать тысяч лет промывания мозгов и рассчитанной систематичности сделали своё дело — была выведена идеальная раса. Единственной погрешностью идеальной системы были бесы. Страшные, жестокие и забитые в угол. Но реальных встреч с бесами не случалось уже не одну сотню лет.

Крок возвращался домой после очередной смены. Как вдруг маршрут машины перестроился, и капсула резким рывком направилась вниз. Кто-то отключил все ограничители, и гравитон летел на скорости, близкой к сверхзвуковой. Огни населённых пунктов стали мелькать реже, а потом и вовсе перестали появляться. Крок понимал: единственная территория без освещения — это зона мутантов.

Гравитон медленно спустился в шахту и приземлился за бронированными воротами. По крыше машины постучали. Рядом стоял человек в чёрном балахоне, из-под плаща которого торчало дуло винтовки. И вдруг в ушах пронзительно прозвучал голос брата.

— Крок, брат, как я скучал, открывай! А ты иди отсюда, страшила, ещё и с ружьём припёрся!

Грок отрастил шевелюру и бороду. Они обнялись.

— Десять лет ты пропадал.

— Да я в такую интересную авантюру влез! Давай поедим, и я тебе всё расскажу.

Они прошли в пещеру с разноцветной подсветкой. Впереди стоял тот же незнакомец в капюшоне и с ружьём.

— Була! Сними ты этот чёртов балахон да убери проклятое ружьё, даже мне не по себе.

Он скинул балахон. Это оказался самый что ни на есть настоящий бес. Такой страшный и чернокожий, как им и рассказывали: ни ушей, ни носа, а какие-то жабры и вообще жуткое непонятно что вместо лица. Его огромные черно-зелёные зеркальные глаза просто пожирали перепуганного Крока.

— Грок, у тебя мутант дома… с ружьём.

— Тише, они не любят, когда их называют мутантами. Була свой. Ты знал, что они по шестьсот лет живут? Вот тебе и дети подземелья.

— Зачем мы здесь?

— Дело есть. Мне нужен пилот сафхантера.

— Я точно пас.

— Мне очень надо, я в шаге от Земли. Мне осталось дособрать до партии немного, и я проведу сделку с Эгидой.

— Ты сошёл с ума! Нет.

Грок взял в руки огромный бластер-гранатомёт, легким движением снял его с предохранителя. Оружие засвистело, набирая мощь.

— Мой брат — контрабандист… — Крок обхватил свою лысую голову руками. — Они же убивают нас!

— Да брось ты, — бородатый Грок улыбнулся в тридцать два белоснежных зуба. — Они скорее перестреляют друг друга, до нас им давно нет дела. Практически все хотят мира и выйти, так сказать, на свет. Это мы не выпускаем их из землянок. А у бесов, кстати, валом самого чистого твёрдого сафита. А для войны им нужна пушка, и я, весь такой красивый, — этих пушек продавец.

— Грок, я не буду участвовать ни в чём.