Наши.
Богатыри против пришельцев

Наши. Богатыри против пришельцев

Всю жизнь мы впечатлялись героями, которых создали люди с другим культурным кодом. Читая книги, комиксы, смотря фильмы, я сам черпал вдохновение. И вот, думая над всем этим, я подумал: «А почему у нас нет ничего подобного?». И понял, что на самом деле есть.

Наша мифология — крепкая основа, которая прекрасно ложится на реалии, в которых мы сегодня живём. Моё культурное славянское наследие, филологическое образование и увлечение фантастикой позволяют мне придумать свой мир с любимыми богатырями — символом Руси, которые и сегодня способны спасти мир от злодеев.

Кто такой этот Соловей-Разбойник или Змей Горыныч, откуда растут ноги у сказок? Всё это здесь. Три богатыря могут быть и среди нас, просто они ждут своего часа. Когда придёт время защищать не только Россию, а весь мир.

Я написал эту историю взахлёб ещё в 2016 году, в формате сценария. Ответа не последовало, и я забросил идею. И вот я вновь открыл рукопись и понял: во что бы то ни стало мир должен её увидеть. Переименовав «Богатыри против пришельцев» в «Наши», я приступил к полному переписыванию. Если вы читаете эти строки — значит, мой труд окончен, и вам предстоит увлекательное приключение длиною в целую тысячу лет.

— Василий Голованчук

Домик у озера

За всё время существования человечества люди всегда пытались дать определение непонятным вещам или событиям. Даже сейчас мы говорим про супергероев и смотрим в небо, рассуждая о зелёных человечках. Историй о подвигах множество, но лишь одну я знаю достоверно. Может, то была случайность вселенского масштаба, а может — божественное вмешательство, нам лишь предстоит об этом узнать. И началась эта история очень давно. Когда столицей Руси был Киев, а в Америке жили только индейцы, о которых в Киеве никто и не слышал ни разу.

Но я забегаю вперёд. Вот что тогда произошло, добрую тысячу лет назад.

Это было прекрасное лето. Свежий вечер тихонько шептал листвой и ветром об умиротворении. В старой хибаре на берегу зеркального озера пожилой монах готовил простой ужин. Он тихонько мурлыкал незатейливую мелодию про Богородицу и царя, щурясь мудрыми глазами от вырывающегося жара раскалённых поленьев из печи. Хату украшали иконы, горящие свечи, небольшой стол и глиняная печь с лежанкой.

Одна звезда была особенно большой. И росла на глазах. Раскаты неестественного рокота откуда-то сверху впились в уши монаха — ничего подобного он никогда не слышал. Он почесал свою лысину на макушке, положил нож и вышел на крыльцо.

Пылающие краски закатного неба вкраплениями бисера тонко прожигали звёзды и луна, заглядывающая прямо в глубину души. Отражаясь в мудрых глазах пожилого отшельника, к земле стремилась упавшая с небес звезда. Грохот был как от ураганной бури с молниями. Но на небе не было ни облачка.

Это был космический корабль. Но старику просто-напросто даже не с чем было сравнить этот аппарат. Это было что-то за гранью его мировосприятия. В Библии не было ни единого слова о летающих самоварах. Неужто всё-таки Перун решил явиться, содрогая небеса? Тогда зачем ему этот гигантский чан?

Старик решил было вернуться в хижину, но настоящий вихрь ураганной силой не дал сделать и шага. Старик вдавил трость поглубже в землю и вцепился в неё что было сил. Старая льняная накидка трепыхалась так, будто пыталась вырваться и скрыться в чаще густого русского леса в паническом страхе перед грядущим, неизвестным и дико пугающим.

Дед Пихто, тот самый

Словно гигантская бочка, расписанная ожившими узорами, состоящими из тысяч шестерёнок и левитирующих дисков, космический корабль приземлился. Немного провернувшись вокруг своей оси, корабль выпустил шасси в виде текучей полупрозрачной энергии и будто встал на невидимую подставку. Гул затих. И воцарилась тишина, настолько глухая, что словно нервно звенела.

Спиральным вращением роспись узоров превратилась в распахнувшийся люк. Ослепляюще яркий белоснежный свет озарил поляну. В проёме возник силуэт огромных для людей размеров. Существо ступило на траву и с глухим хрустом расправилось, став ещё выше и ещё страшнее.

Незнакомец был ростом не меньше трёх метров. Массивные ноги и руки поддерживались сложными механизмами, по которым бегала синеватая энергия, будто ручей. Стали видны глубокие глаза рептилии с тонкими жабрами вместо носа. А нижнюю часть морды прикрывала решётчатая маска, сквозь которую был виден огромный рот, в который могли поместиться две лысых головы старика.

— Ургууру махасахраааат! — полились жуткие звуки невообразимо грубым голосом, как из преисподней.

Старик перекрестился ещё раз, открыл рот, желая что-то сказать, и как стоял — так и упал в обморок. А спустя пару секунд и вся его лачуга рухнула.

Старик тяжело открыл глаза. Бросив мутный взгляд, он увидел существо, смиренно провожающее день. Закат был прекрасен. Мгновение — и солнце спряталось за водную гладь. Они молчали и просто смотрели на темнеющий горизонт.

— Ты, прости Господи, урод, почём мне хату поломал?! — не выдержал монах.

Медленно рептилоид достал из нагрудного отсека светящийся артефакт. Что-то треугольное, с магическим свечением, которое буквально вытекало из него, растворяясь в воздухе, земле, пришельце и старике. Едва он раскрыл руку — амулет воспарил. Рептилоид аккуратно повесил артефакт растерянному монаху на шею, рядом с деревянным крестом.

Ему вдруг стало невероятно просто дышать, а разум прояснялся — да так, словно до этого всю жизнь он был спящим. Кинув взор в небо, он увидел поверхность Луны как на ладони. А бросив взгляд на звезду, обнаружил, что это вращающийся целый сгусток триллиардов звёзд.

Жабры пришельца свистнули, и его речь вдруг стала напоминать человеческую.

— Моя раса погибла. Целую вечность я скитался по космосу и уже отчаялся найти цивилизацию, которой суждено стать великой. Я — Уриин Сахо — последний проклос.

— Проклос… значит. Не слыхал о таких. Я-то сам монах, отшельник… Дедушка Пихто меня кличут. А ты как по-нашему молвить научился, ящур?

— Это ядро великого амулета на твоей груди. «Слеза Великой Брамы», дар Спасителя Регулы. Оно позволяет тебе понять то, что не дано разуметь от природы. Вы слабая и молодая раса, которую ещё ждёт долгий путь. Но нам, проклосам, не помогла наша древность, наука, как и чистота наших устоев.

Уриин Сахо прикоснулся пальцем ко лбу старика. Тот резко одёрнулся: «Мне не нравится, когда меня трогают за лицо…». — «Так надо. Я покажу тебе, как погиб мой дом». Немного поколебавшись, Дед Пихто покорно упёрся лбом в огромный палец рептилоида.

Зерниды и гибель Протеи

Перед глазами Деда Пихто вдруг побежали уродливые существа с мощными щупальцами-руками и ложноножками, жёсткими хвостами, будто одетые в жёлто-голубые биоскафандры с грязно-коричневыми вкраплениями, похожими на разновидность камуфляжа, и высекающими искры трубами (просто он ещё не понимал, что так может выглядеть оружие, как не понимал, что является скафандром, а что — частью плоти невиданных существ). Они мелькали ужасающим бесконечным потоком, самых разных видов, но одинаково кошмарные. Ростом эти существа были немного выше человеческого и напоминали скорее огромных насекомых, смешанных с рептилиями, чем животных или людей. Отвратительные лица, которые нельзя назвать лицами, — это сплошная движущаяся масса с клешнями-челюстями, усиками и толстым твёрдым мехом с фасеточными глазами. Реально страшные разумные существа, наводящие ужас одним лишь своим видом.

Старик вновь одёрнулся от пальца Уриина Сахо. Эта реальность пугала монаха невообразимо. Он тяжело и часто задышал, словно после пробежки.

— Да ты ж леший, а… Это что за черти?

— Зерниды. Раса разрушителей миров. Рождённая из грязи на самом краю Вселенной. Она разрастается как зараза на просторах огромного космоса. Наша планета была пятой населённой, которую разгромили эти жестокие захватчики… Ошибка оказалась в том, что мы пошли с ними на диалог, когда к нам прибыли их первые разведывательные отряды. Они подло, пользуясь нашим гостеприимством и энергией, создали портал, через который к нам ворвались миллионы кораблей, миллиарды воинов. Мы были не готовы к такой атаке. Моя цветущая планета Протея погибла в страшном огне.

Дед Пихто глубоко вздохнул и опять прикоснулся лбом к пальцу рептилоида, и перед его глазами вновь стали мелькать чужие воспоминания.

Словно дух, летающий в событиях, старик видел, как жуткий космический корабль, больше похожий на гигантскую засохшую ветку терновника, обмотанный ржавой колючей проволокой, вращающийся вокруг своей оси, приземлился на благоухающей планете с невиданными по масштабу мегаполисами. Величественные жёлтые пятигранные пирамиды, источающие ярко-зелёный свет из огромных левитирующих кристаллов. Пёстрые, будто палитра из акриловых красок, растения были абсолютно везде. А небо отдавало свежей салатовой зеленцой с двумя ярко-красными светилами и розово-голубыми облаками.

Сотни тысяч рептилоидов без масок и тяжёлой механической сбруи, в узорных разноцветных одеждах встречали зернидов с ликованием, грохоча своими огромными ртами.

Из корабля вышел огромный зернид размером с проклоса. Он был красно-коричневого цвета, с шестью руками, на которых было по четыре пальца-щупальца, мощным торсом-панцирем, ногами, больше похожими на лапки кузнечика, и с мощной горбатой спиной с играющей на солнцах, словно бронзовый щит, растущей из него бронёй. Весь внешний облик этого зернида говорил о его мощи и могуществе. Ужасающе страшное существо.

Но рептилоиды ликовали. Ярко-зелёный небосвод, как будто пролитыми красками, закрыл густой салют. Атмосфера праздника и великого нового мира рождалась этим торжественным приёмом.

Следом за огромным шестируким зернидом шли, а ещё ползли и летели, зерниды самых разных видов. Похожие на птеродактилей с несколькими жукообразными головами и укутанные в броню шестилапые собаки, тело которых наполовину состояло из страшной челюсти с бессчётным количеством клыков, — и куча самых разных форм жуткого агрессивного уродства, явно созданных исключительно для уничтожения всего на своём пути.

Делегация с праздничным шествием прошла в самую большую пирамиду. Мощный ярко-салатовый луч из этой пирамиды бил прямо вверх и окутывал собой всю планету прозрачной глянцевой оболочкой. В центре огромной пустой пирамиды левитировал тот самый треугольный амулет с магическим свечением, освещающий пять статуй исполинских размеров, подпирающих своды зиккурата. Одна была похожа на человеческую женщину, четверо других — на мужчин.

Шестирукий зернид неожиданно сделал шаг к Слезе Великой Брамы, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от священного артефакта. Как вдруг его жёстко оттолкнул мощный охранник-проклос, возникший словно из ниоткуда. Какое-то мгновение… И огромного солдата растерзали в клочья собаки. В святом для проклосов месте началась жуткая кровавая бойня.

Будто в коконе из обороняющихся воинов главарь захватчиков протянул руку к Слезе с золотистым диском, который вдруг взлетел и превратился во вращающийся с фантастической скоростью механизм. Как только он оказался над амулетом, луч энергии выкрасился в фиолетовый цвет и будто реактивным выстрелом ударил в небосвод из пирамиды.

Салатовое небо расступилось, и за ним возник тёмный открытый космос. Из густой пепельно-красно-чёрной тьмы в атмосферу Протеи стали входить сотни тысяч кораблей захватчиков. Целая планета будто коростой проказы закрывалась плотным слоем из атакующих кораблей. Абсолютное зло с непобедимой стратегией пришло нести страшную смерть процветающей цивилизации.

Землю и воздух наводнили миллиарды летающих зернидов с огромными пушками и невероятно быстрые огромные ползучие змеенасекомые, стирающие всё на своём пути. Из мглы в дымке чёрно-красного тумана начали падать новые звездолёты, маневренные как мухи и мощные как истребители. Их были сотни тысяч, нападающих роем самых разных видов, испепеляющих все летательные аппараты проклосов, гибнущих повсеместно.

Вдруг мощные гаубицы обороны проклосов, яростно расстреливающие корабли захватчиков, прекратили огонь сопротивления. Все они подняли дула вверх. Бессмысленное сопротивление рептилоидов прекратилось спустя пару минут после начала атаки. Но это не остановило ни одного зернида, которые начали уничтожать как можно быстрее каждого проклоса. И каждый гордо стоял и ждал участи вне зависимости от возраста и пола. Как вдруг гаубицы внезапно дали мощный залп накопленной энергией. Десятки тысяч концентрированных снарядов обрушились на главную пирамиду, создав ядерный взрыв такой мощности, который превратил в пыль всё на тысячи километров вокруг. Взрывная волна самоубийственного для планеты выстрела огибала Протею раз за разом, смешивая останки проклосов и зернидов, превращая в обыкновенный мусор жизни, историю, искусство и планы великой расы.

Небесный портал начал закрываться, и не успевшие его преодолеть корабли зернидов стали взрываться. Первым к месту пирамиды прибыл Уриин Сахо с несколькими сотнями бойцов. Сахо успел схватить амулет, вкатился в свой космолёт, и корабль тут же вырвался из атмосферы Протеи, прикрываемый другими кораблями последних проклосов, отдающих жизни за своего последнего вождя. Его корабль просто растворился в огромном чёрном космосе, оставляя далеко позади пожираемый подлым врагом ещё недавно цветущий дом.

Уриин Сахо убрал палец ото лба старика, редкие волосы которого стояли дыбом от ужаса, как от удара током. Увиденное было настолько реальным и настолько противоречивым миру, который был выстроен в голове у старого монаха до этого момента, что он был просто повергнут в шок. Несколько минут Дед Пихто приходил в себя, то смеясь, то пуская слезу, то невнятно причитая. В итоге шёпотом произнёс:

— Водички надо…

Монах отрыл в развалинах хижины кувшин и прямо из него залпом сделал штук десять глотков. После чего уселся снова рядом с рептилоидом и сказал:

— Что ж… И на чём мы там остановились?

— Нас зверски убивали. А я был одним из тех, кто приютил этих хищников… Я был лидером, который ошибся, был слеп. Именно моя рука соединила разделённые элементы Дара богов. Мечтая о новом мире, я и наши вожди подвергли собственную расу болезненной и насильственной смерти. Эти предатели Великой Брамы выкачивают из живых планет все ресурсы. Нам всё-таки удалось пробиться к порталу ценой жизни всех проклосов на Протее. Амулет, который я тебе отдал, — это ключ ко всему, созданный самим космосом. Мы закрыли этот проклятый мост, но было уже поздно. Я отправился в космос в поисках новой цивилизации, чтобы предупредить о надвигающейся беде. Я очень долго вас искал. Надеюсь, не меньше времени уйдёт и у разведчиков зернидов.

— Ты погоди, ящур. Я ещё час назад думал, что небо твёрдое, а ты мне уже про нападение иноземных жуков толкуешь! К князю-батюшке тебе надо. А я старый монах, помилуй, родной.

Уриин Сахо встал и остановил старика. Его массивное тело перед монахом выглядело как встреча взрослого мужчины с семилетним мальчишкой, который поучительно наклонился к испуганному ребёнку.

— Этот амулет подарил мне бессмертие, а моему кораблю — неиссякаемую мощь. Я свою миссию выполнил, старик, и больше не могу терпеть эти терзания. Защита этого прекрасного мира — теперь твой крест. Ты должен найти троих достойных, которые направят силу амулета на сторону добра. Которые отдадут жизнь, чтобы остановить эту космическую чуму. Помни, что без Слезы Великой Брамы зерниды не смогут открыть портал, и в этом ваш шанс сохранить свой мир. А моё время пришло. Прощай, Дедушка Пихто.

Пришелец развернулся и неспешно пошёл к кораблю. Старик лишь смог выдавить вслед:

— Что, даже чаю не попьёте?

Пришелец обернулся. Из ниши в стене корабля достал небольшой мешок, сияющий глубоким неземным перламутром. Рептилоид засунул свою огромную руку в мешок и достал оттуда четыре чёрные круглые палки длиной сантиметров по сорок. Три из них он просто кинул на траву, но одну протянул Пихто.

— Что это, милок?

— Это уже лично от меня. Это оружие. Я хочу, чтобы зерниды видели его и знали, что гибнут от наших мечей. Любой из мечей отдай достойному вместе с частичкой амулета. Амулет придаст силы и наполнит неиссякаемой энергией каждого из вас. И теперь твоя миссия — ждать зернидов, дабы не допустить гибели вашей расы.

— Мне нельзя оружие, милок, грех это. Господь не велит.

Таинственная палка так и манила взгляд — в ней было что-то невероятно притягательное. Эти узоры и хранящаяся внутри сила… Как она лежала в руке!

Уриин Сахо отвёл руки к себе и произнёс:

— Каждому своё, Дедушка Пихто. Оружие само выбирает владельца. Этот меч — мой. И я горд, что передал его самому достойному во Вселенной. Да видит Брама — ты накажешь зло пламенным кнутом, а огненная трость не позволит тебя сломить во веки веков.

Уриин Сахо вновь развернулся, тяжёлой поступью зашёл обратно в корабль. Он больше не останавливался и не оборачивался. Спиральные двери закрылись, сияя манящими узорами.

Старик поднял трубки и аккуратно вложил их в мешок из необыкновенной инопланетной ткани. Но свою оставил в руке — её не хотелось выпускать. Резкий рокот прогревающихся турбин сотряс землю. Мгновение — и они выплеснули энергию, поднимая ураганный вихрь. Старика чуть не сбило с ног, но из узорчатой трубки в его руке внезапно вырос пламенный чёрный посох с золотистыми вплетениями, глубоко воткнувшийся в землю и ставший надёжной опорой для монаха.

Пихто будто почувствовал в себе силы, словно ему вновь двадцать. Посох сложился обратно в трубку, и монах прошёл к единственному уцелевшему элементу дома — печи. И водрузился на лежанку, наблюдая за генерирующим мощь кораблём рептилоида.

Корабль сорвался ввысь и с оглушительным грохотом начал набирать высоту. За считанные мгновения поднявшись на несколько километров, космолёт завис. Уриин Сахо расслабленно откинулся в кресле и произнёс:

— Наконец-то…

Пришелец дёрнул рычаг за сиденьем, и корабль взорвался, словно водородная бомба, залив ярчайшим салатовым светом весь небосвод. На эту картину в небе смотрел монах-отшельник Дед Пихто, лёжа на лежанке в развалинах у озера.

Вновь стало абсолютно тихо. Запели сверчки. Дед Пихто молча смотрел в небосвод, переваривая случившееся. С этого момента у него появилась цель, путь, предназначение, миссия. Судьба старика тысячу лет назад сделала такой крутой вираж, что испытываемое им потрясение передать словами просто невозможно.

А когда салют разошёлся вокруг до самого горизонта и затух, на небе не осталось и следа. Старик цокнул и пробормотал:

— Да ты ж леший, а…

Спустился с печи, собрал пожитки и отправился в путь длиной в тысячу лет.